b_insider (b_insider) wrote,
b_insider
b_insider

Categories:

Геращенко о Кудрине: "я мог и логику его разбить, и вообще на х... послать"

Виктор Геращенко о своем прозвище, Брежневе, Путине, Сечине, Кудрине и том, что Путина устроил в Москву его "враг" губернатор Яковлев:


в январе 2002 года я сказал Сечину, что у меня в сентябре заканчивается четырехгодичный срок. А у нас тогда с ним были хорошие деловые отношения. "Я не знаю, какие мысли у В.В., сказал я, но я бы не хотел оставаться на второй срок". Сечин мне — "ты с ума сошел!" Потом уже Путин стал советоваться с Кудриным, а тому, надо сказать, всегда было со мной... скажем, некомфортно. Да, некомфортно: я мог и логику его разбить, и вообще на х... послать.

— Вы считаете его плохим экономистом?

— Я могу так сказать: человек, который не был даже начальником РайФО, не может быть хорошим министром финансов. РайФО — это районный финансовый отдел, как и в других странах.

— Но он поразительно долго держится...

— Это потому что они с Путиным когда-то вместе работали у Собчака.

— Но таких "вместе работающих" было много. Например — тот же Чубайс.

— А почему с Чубайсом отношения одни, а с Кудриным — другие? Потому что Чубайс — выше и умнее его. А с Кудриным они — два сапога пара. По знаниям, менталитету и т.п. И то, что Кудрин — yes-man, его вполне устраивает. Плюс к этому Кудрин долго развивал идею-теорию, что чуть ли не он устроил В.В. в Москву. Когда избрали мэром Яковлева, то рассказывали такую байку:  стоит Яковлев в коридоре Смольного (в том самом, по которому некогда шел Киров, и его Николаев застрелил), и вдруг появляется Путин и говорит "здравствуйте, Владимир Анатольевич". Собеседник Яковлева: "шляется тут, б... — ты что, будешь таких держать?" "Нет, — отвечает Яковлев, — выгоню". 
        

А Кудрин распускал слухи, что это он его в Москву устроил. Я вот недавно, года три назад, когда узнал, что малайцы выиграли тендер на реконструкцию Петербургского порта, обещал им выяснить у бывшего тогда уже мэра Яковлева про то, как обеспечить стройку рабочей силой. Тот говорит — не вопрос, обеспечим. Ну, а потом про то, про се, и выпивая запрещенную чачу, (они в чайниках ее тогда подавали) я спросил Яковлева: " говорят, что вы когда-то были против В.В., и Кудрину пришлось его устраивать". А он мне — "да врет он все — это я на самом деле позвонил Бородину и сказал — хороший парень, организационный талант у него есть, возьмите к себе в управление делами..." Тот и взял...

— Так это Яковлев его устроил?

— Конечно, Кудрин тоже мог принимать в этом какое-то участие. Но Кудрин-то был — никто, замминистра какой-то...

Так вот, когда Путин меня позвал в 2002-м — а с моим уходом надо было все решить не позже мая, потому что потом каникулы, он говорит мне: ладно, пиши заявление. И даже не стал меня спрашивать, кто бы подошел на мое место. Ну, его дело... Но я попросил сказать мне дня за четыре о его окончательном решении, потому что никто в банке о моем уходе еще не знал.

Проходит три недели. Я сижу в Думе, рядом Кудрин сидит и говорит мне: "Я вот договорился с Селезневым — ты выступи...". Я и выступил — по поводу ненужности Национального банковского совета. Бойся данайцев, дары приносящих! Уже потом я узнал, что назначение Игнатьева было уже подписано. А Кудрин рядом сидел и ничего мне не сказал.

Приезжаю в банк — Путин на прямом проводе. Я ему говорю — Владимир Владимирович, мы же не так договаривались — позвонить мне не могли? — Я был занят. — А у вас, что — помощников нет? И потом — нашли, кого назначить...

Через какое-то время подходят ко мне Рогозин с Глазьевым и говорят: у нас тут кремлевский проект — создать "Родину", и нам сказали третьим взять или Николая Ивановича Рыжкова или вас. А он уже согласился идти сенатором от какой-то области. Я сказал, что — подумаю. И подумал: в Думе есть бюджетный комитет, банковский комитет, есть, над чем поработать, да и статус там определенный. А потом приходит Глазьев и спрашивает: можно, третьим в списке будет Варенников, потому что за ним 17 миллионов ветеранов? Я сказал тогда, что если так лучше для победы, то — пусть, и стал четвертым.

Мы набрали 9,5 процентов, на что Путин сказал — "выпустили змея из бутылки...". А в Думе меня не включают ни в банковский, ни в бюджетный комитет... В конце концов, включили меня в комитет по собственности. И тут ко мне приходит товарищ один по фамилии Бейлин, он в Лондоне сейчас, и отец у него был — известный геолог.

— Он же в ЮКОСе работал?

— Да, лет шесть. Он был одним из руководителей компании. Так вот, приглашает он меня к себе, вместе с Голубевым, который уже умер, и предлагает войти в совет директоров компании и стать его председателем. И говорят мне, что в 2004 году будет две вакансии — Ходорковского, который сидит, и Кукеса, который с ним поругался, потому что тот все время вмешивался в управление компанией. Потом на место Кукеса одного американца-нефтяника нашли. И — меня, чтобы я был председателем.

Я подумал, посоветовался с Пансковым — бывшим министром финансов. С Петровым — это был первый заместитель Кудрина и последний человек в Минфине, знавший бюджет. Спросил их, насколько серьезны все эти налоговые претензии. А они мне — "это все — лабуда, все компании так делают, и все их отчеты были утверждены. Это, мол, — "вендетта", за то, что Ходорковский поругался с Путиным".

И тогда я подумал: а почему бы нет? Это — наблюдательный совет. И это не то, что в Думе просиживать штаны.

— Но вы ведь сразу поняли, что это — политическое дело.

— Путин несколько раз говорил, что он не хочет банкротить компанию, и что он в этом деле не участвует.

— Врал?

— Что, в первый раз, что ли? И все же я подумал — а почему нет? Там надо было за три месяца до июньских выборов в совет, объявить кандидата. Когда моя кандидатура была объявлена, я пришел к Рогозину и говорю: Дим, я дал согласие идти в ЮКОС, в совет директоров.

И — ушел, и никогда об этом не пожалел. Потому что это — громадный опыт... Я вот подумаю, подумаю, может, сяду и книжку про это напишу.

— А все же — что было потом?

— Ну, это — длинный разговор. Я ведь был там все три года. И когда я как-то Путина спросил насчет Ходорковского, он мне: а что там с Ходорковским? — Ну, как — воровали, уголовное дело, вообще чушь там. А он мне: не мы же начали банкротство, а — иностранцы. Я тогда подумал "что ж ты врешь, гад...".

На самом деле ЮКОС взял два кредита: один был оформлен через Менатеп, когда они еще воровали деньги, работая в Менатепе под шапкой Societe Generale. Но это были деньги акционеров ЮКОСа — 1,6 млрд. долларов, и на тот момент из них оставалось около 800 млн. непогашенных. А был еще кредит, взятый у 10-12 иностранных банков, и там непогашенными оставались 560-580 млн. Мы тогда начали вести переговоры о продаже нашего участия в Мажейкяйском НПЗ в Литве, за который можно было получить 2,5 млрд. долларов и сразу же за все расплатиться — со всеми штрафными процентами.

Мы тогда в том числе исполняли правительственное соглашение о поставках нефти в Китай, другие компании от этого отказались, потому что — очень невыгодно. Поэтому судебные приставы, хотя и смотрели за нашими расходами, но не останавливали производство.

Так вот, иностранцы нам сказали: мы по нашим правилам должны зафиксировать неплатеж вашего долга в суде, но требования пока отложим. А потом в апреле у нас было заседание, потому что менедж­мент в конце 2004-го "сделал ноги" — и иностранный топ-менеджмент, и наш. Их тогда все время вызывали в прокуратуру, и все дело шло к тому, чтобы... Я их понимаю.

И вот звонит весной 2004-го руководитель того консорциума иностранных банков и говорит: мы продали клэйм (претензии) против вас "Роснефти"...

— Почему продали, если его, конечно, можно продать — просто потому, что Роснефть попросила?

— Продать — всегда можно. А почему аудиторская компания PwC (Price­water­house­Coopers), которая вела и ЦБ, и Газпром, и Сбербанк, и ЮКОС, когда им стали говорить, что "вы, мол, неправильно ставили заключение на балансе Юкоса", написали в ответ письмо следующего содержания? — "К сожалению, ЮКОС нам предоставлял не все данные по сестринским компаниям, поэтому мы не знали всей картины. Поэтому мы отзываем все свои ранее выданные заключения по правильности составления баланса". А одна парт­нерша PwC позвонила и приехала к нам вечером на дачу. Сказала: "извините, мы вынуждены были это написать, иначе нам не продлили бы лицензию на работу в России". Так вот и те банки, у которых были отделения в Москве, поняли тогда, что будут проблемы.

А Путин тогда же встречался с Кретьеном, бывшим премьер-министром Канады. И тот, когда приезжал сюда, позвал меня и сказал: "мы с Путиным договорились, и он утверждает, что в это дело не вовлечен. Я знаю, что ЮКОС обязался в течение двух лет расплатиться по всем претензиям, хотя вы будете судиться, поскольку считаете эти претензии несправедливыми". В свою очередь Путин попросил Кретьена поговорить с президентом США, премьер-министром Канады и Тони Блэром, чтобы нас взяли полноправными членами "восьмерки". Тогда же Путин на слова Кретьена о том, что "ЮКОС готов выполнить обязательства, в течение двух лет все заплатить", сказал ему: пусть они напишут письмо Фрадкову и Кудрину.

И мы — написали. А через месяц приходит ответ: "К сожалению, в соответствии с российским законодательством отсрочка на такого рода неплатежи не может быть сделана". 21 млрд. долларов — и не может быть сделана... Они, что — идиоты?

А Кретьен, когда уже во второй раз ехал в Алма-Ату, позвал меня опять — здрасьте, здрасьте... И говорит мне: "я ничего не понимаю — вроде и Блэр ему звонил, и про ЮКОС говорил, и я ему письмо написал. А от него — ни ответа, и привета..." А я ему: может вы не на том языке написали? — Он же немецкий знает, а не английский.

И Кретьен на каком-то форуме инвесторов сказал: "Стране, в которой творятся такие безобразия, нельзя верить". Прямо так и сказал.

Так что тут много чего можно рассказать — вопрос только, надо ли...

Читать интервью полностью - ТЫЦЦЦЦЦЦЦЦЦЦЦЦЦ</span>     </p>

 

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments