b_insider (b_insider) wrote,
b_insider
b_insider

ИДЕМ ЧЕРЕЗ АНАРХИЮ К НОВОМУ ЦЕЗАРИЗМУ

Картинка 3 из 1383Перечитываем воспоминания одного из лидеров меньшевиков Федора Ильича Дана«Два года скитаний». Удивительное дело - в них масса объяснений методов работы пумедовской госмашины, которая является законной наследницей по прямой ленинско-сталинских уголовных и полууголовных основ строительства большевистского государства. В этой связи нельзя не вспомнить анархиста Льва Черного (Турчанинова), который, ратуя за безбрежный и придурковатый анархизм, все же провидчески написал после октябрьского переворота о том будущем государстве, которое построили Ленин и его ученик Сталин:

«Общественное производство создаст могучую бюрократию, всем заведующую, все организующую. Тирания этой бюрократии будет сильнее, чем современной, ибо она будет вмешиваться в самые повседневные мелочи жизни и иметь, в силу выборов большинством, неограниченную власть… По своему числу напоминая полчища саранчи, она будет являться истинным бичом будущего строя».
Еще короче и точнее высказался соратник и родственник Дана Мартов: «Мы идем через анархию,несомненно, к какому-нибудь цезаризму».

Читая эти строки и воспоминания Дана все время задаемся риторическим вопросом: почему же это так современный слом (а в том, что мы усилиями Пумеда в этот слом и раздрай катимся, у нас никаких сомнений нет) общественно-политической жизни напоминает?! Ведь никакого строительства новой России, о котором было объявлено в 1991 году, у нас с конца 90-х и не происходит. Фактически Путиным и К был совершен тихий контрреволюционный переворот в России в интересах полчищ саранчи или новой-старой бюрократии, выкормленной и выпестованной большевиками.
Ну, и небольшой отрывок  воспоминаний Дана (речь идет о том моменте в марте 1920 года, когда его арестовали и содержали с другими меньшевиками в Петропавловке, сам же видный меньшевик с любопытством изучал своих товарищей по борьбе за щастье рабочих, которые теперь были его тюремщиками) : 

"Не моргнув глазом рассказывал он мне, как однажды утопил в реке пятьдесят взятых в плен белогвардейских офицеров, бросая их одного за другим с моста в реку.

— Да зачем же вы такую гадость сделали?

— Ну вот, гадость! 
    Нас охраняли красноармейцы бронепоезда: все больше зеленая молодежь, франтовато одетая, наполовину — коммунисты. Они проводили в карауле сутки, меняясь через день, по двенадцать человек в каждой смене. Командовал ими военный комиссар С — тот самый человек с взлохмаченной бородой, который обыскивал нас при приеме.
Только что мы кончили обед, он подошел к форточке нашей двери: он слыхал обо мне, и ему было любопытно познакомиться. Завязался разговор, вернее, спор, так как речь сейчас же перешла на текущие события, то есть на забастовку, потому что о Кронштадте мы еще ничего не знали. С. нам ничего о восстании не говорил. Во многих отношениях С. был очень любопытным человеком, остроумным, весьма неглупым и даже, кое-что читавшим, хотя и любившим прикидываться простачком. На самом деле, как он потом рассказал мне, он окончил горное училище и работал на рудниках Донецкого бассейна. После немецкой войны он все время принимал самое деятельное участие в войне Гражданской, будучи ярым коммунистом. Исколесил чуть не всю Россию, два раза был тяжело ранен и только чудом ускользнул от плена и расстрела. Была в нем какая-то смесь необычайно привлекательного добродушия и милой, чисто детской веселости с азиатской хитрецою и зоологическою жестокостью.
Не моргнув глазом рассказывал он мне, как однажды утопил в реке пятьдесят взятых в плен белогвардейских офицеров, бросая их одного за другим с моста в реку.
— Да зачем же вы такую гадость сделали?
— Ну вот, гадость! Таскать их с собою нельзя было: сами боялись в плен попасть, а патронов жалко — мало их было у нас.
В другой раз, даже со смехом, рассказал он мне, как «пошутил» над одним купцом-евреем, которого арестовал, предполагая, что в коже, которую тот вез на телеге, спрятано оружие. Оружия не оказалось, но, прежде чем отпустить купца, ему захотелось «пошутить» над «буржуем»: он поставил его к стенке и велел «расстреливать» — только холостыми зарядами. Проделал это до трех раз, и только хотел порадовать своего пленника, что отпускает его на все четыре стороны, как тот возьми да умри от разрыва сердца...
Со своей командой он обращался необычайно ласково, называя красноармейцев не иначе как «сынки», и красноармейцы его очень любили. Но и к нам он относился с величайшей заботливостью и даже нежностью. Хлопотал, чтобы нам дали тюфяки, книги, газеты, табак, улучшили пищу и увеличили число раздач кипятка. Часами он простаивал у моей камеры и не раз говорил, как рад, что познакомился и узнал, что на самом деле думают меньшевики. И к другим заключенным он относился с таким же вниманием и интересом.
— Вы видите теперь, — сказал я ему как-то, — что не так страшны мы, как нас малюют. А когда нас привезли, вы на нас волком смотрели и, вероятно, готовы были тут же на месте убить нас.
— Поверьте, товарищ Дан, — отвечал он. — Я очень уважаю вас и всей душой желаю вам всего хорошего. Но если мне сейчас прикажут расстрелять вас, я сделаю это сию же минуту! 
 Полностью- http://www.sakharov-center.ru/asfcd/auth/auth_booke80b.html?id=84667&aid=265 

 

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments