b_insider (b_insider) wrote,
b_insider
b_insider

Совдепия должна быть уничтожена

Советская судебная система, сохраняющая основные видовые признаки и по сей день, должна быть полностью демонтирована. О скорейшей судебной реформе говорят давно. Несколько раз ее даже провозглашали. Отчего-то все ограничивалось лишь незначительной перекраской и побелкой большевистского и антинародного духа судопроизводства.

Перечитывая написанные несколько десятков лет назад воспоминания покойной ныне Дины Каминской «Записки адвоката», убеждаешься в этом с какой-то безысходностью. Совдеповские судьи и прокуроры вырастили не одно поколение себе на смену. И это воинство продолжает и будет продолжать гнобить свой народ. И происходить это будет до тех пор, пока этот сорняк не будет вырван с корнем. 

"Суровость приговора никогда не считалась в советском государстве недостатком. Даже если потом вышестоящие суды эти приговоры изменяли, снижали наказание, считая его несоизмеримо тяжелым, судья оставался спокоен. Он знал, что ничего ему не грозит.

А вот отмена приговора за мягкостью наказания — это ЧП, это грозит судье серьезными неприятностями. И если такой судья не изменит карательной политики и впредь опять будет проявлять «мягкотелость» и «либерализм», то его шансы на избрание на судейскую должность на следующее пятилетие будут равны нулю".
  Написала все это и подумала: а ведь это неполная правда. Было 
время, когда Московский городской суд ежедневно отменял и изме-
нял приговоры, чтобы сделать их более мягкими. Когда излишняя су-
ровость приговора была самым страшным недостатком в работе
судьи. Когда судьи боялись осуждать виновных к лишению свободы.
Это было невероятное и ужасающее в своей трагикомичности время.
И о нем стоит рассказать подробнее.
Это было время, когда Никита Хрущев уже обладал всей полно5
той власти. Каждое его слово — относилось ли оно к внедрению куку5
рузы в сельское хозяйство или к расширению производства белых
эмалевых кастрюль (было и об этом специальное постановление
ЦК КПСС и Совета Министров) — воспринималось как безусловное
руководство к действию. И то, о чем я буду сейчас рассказывать, яви5
лось результатом выступления Хрущева.
Какова бы ни была предыстория этого выступления — действи5
тельно ли его растрогал рассказ бывшего вора5рецидивиста, с кото5
рым он встретился и беседовал на отдыхе в Сочи, были ли другие, бо5
лее глубокие тому причины, — во всяком случае Хрущев призвал
советских судей к более гуманному подходу при решении человече5
ских судеб. Он говорил о том, что лишение свободы — тюрьма и ла5
герь — это тяжелое наказание, которое следует применять лишь тог5
да, когда совершено тяжкое преступление.
Помню, с какой радостью читала я газетные статьи того време5
ни, как ждала поворота советского правосудия к разумному и гуман5
ному отношению к человеческим судьбам. И такой поворот наступил.
Все судьи страны были собраны на специальные инструктивные со5
вещания в районные и областные комитеты коммунистической пар5
тии. Что им там говорили — точно не знаю. Но результаты этого ин5
структажа немедленно дали себя знать.
Как раз в первые дни после совещания я должна была защи5
щать молодого человека, который вместе с двумя своими товарища5
ми проник в кассы Белорусского вокзала, взломал находившиеся там
сейфы и похитил большую сумму денег. Вскоре все трое были задер5
жаны, а деньги — изъяты. Обвиняемые признались в совершенном
преступлении. Если еще учесть, что все они ранее были судимы
и только что были освобождены из лагерей, станет понятно, что это
было одно из самых безнадежных дел из всех, какие я когда5либо вела.
Мой подзащитный, которого я посетила в Бутырской тюрьме, тоже
понимал, что он обречен. Понимали это и его родители. Единствен5
ное, на что мы могли рассчитывать, — это то, что суд определит ему
не максимальную меру наказания.
Каково же было мое удивление, когда уже в процессе слушания
дела я почувствовала какое5то совершенно незнакомое мне раньше
в этом суде заботливое, я бы даже сказала, почти любовное отноше5
ние к подсудимым, которые, право же, даже в глазах адвокатов вовсе
не заслуживали такого к ним отношения. И тогда мой коллега по за5
щите, старый коммунист сказал:
— Не удивляйтесь. Райком дал указание проявлять гуман5
ность — вот они ее и проявляют!
И проявляли судьи эту гуманность с такой поразительной по5
следовательностью, что прокурор Ленинградского района, которого
все знали как человека сурового и бескомпромиссного в своей сурово5
сти, просил суд не приговаривать их к лишению свободы. Суд, при5
знав их виновными, приговорил к условной мере наказания, и все они
были торжественно освобождены из5под стражи здесь же, в зале суда.
Не нужно думать, что все судьи легко и без всякого внутренне5
го сопротивления подчинялись и подчиняются этой общей зависимо5
сти. Что они не понимают ни унизительности своего положения, ни
того, что весь этот идеологический инструктаж — не что иное, как на5
другательство над правосудием.
И здесь мне хочется рассказать о судье, который плакал.
Это было в народном суде Ленинградского района Москвы
в тот короткий период хрущевского либерализма, о котором я писа5
ла выше.
В этот день я пришла в суд, чтобы получить разрешение на сви5
дание с моим подзащитным в тюрьме. Судья, к которой я обратилась
за разрешением на свидание, сидела одна в своем кабинете. Незадол5
го до моего прихода она огласила приговор по какому5то уголовному
делу и очень устала. У нее был настолько изнуренный вид, что я спро5
сила, не больна ли она, не нужно ли ей чем помочь. И вдруг она раз5
рыдалась. Это было поразительно. Судья, которая никогда не отлича5
лась сентиментальностью или мягкостью характера, рыдала от
отчаяния после вынесенного ею же приговора.
— Это ужасно, — говорила она, — что нас заставляют делать!
Я сейчас выпустила на свободу двух настоящих бандитов. Бандитов,
которые завтра же кого5нибудь ограбят. Это чудовищно, но я не мо5
гу поступить иначе.
Я не спрашивала ее ни о том, кто ее заставляет, ни о том, поче5
му она не могла поступить иначе. Мне и так все было ясно.
Правда, этому судье недолго пришлось себя преодолевать. Из5
менилась обстановка, изменились и инструкции свыше. И она, уже
не рыдая, посылала своими приговорами в тюрьму и женщин, имею5
щих маленьких детей, и подростка, укравшего в клубе гитару, чтобы
иметь возможность играть в музыкальном ансамбле. Неоправданная
жестокость и суровость были куда ближе ее женскому сердцу, чем
неоправданный либерализм.
ЧИТАТЬ ПОЛНОСТЬЮ: http://imwerden.de/pdf/kaminskaya_zapiski_advokata_2009.pdf 

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 13 comments