b_insider (b_insider) wrote,
b_insider
b_insider

Categories:

Честь и честность: Александр Щелканов

Предыдущий пост показал, что даже многие из питерских не сразу вспомнили об Александре Щелканове. Удивительная у нас способность внимания к мнимым величнам. О Щелканове знали, что он честный. Поэтому никому и в голову не приходило «подъезжать» к нему с «левыми» предложениями. Знали – ничего не выйдет. К сожалению, такой тип честных политиков у нас теперь вымирающий вид. Поэтому об этом человеке просто приятно вспомнить. Вот несколько публикаций с ним:

Александр ЩЕЛКАНОВ: «Большинство граждан не могут признаться, что в 2000 году их одурачили»
 — Александр Александрович, целый год вы были вторым человеком в городе. Невооруженным глазом видно, что поведение власти в отношениях с гражданами тогда и сейчас разительно отличается. Почему?
   
— Потому, что мы вернулись назад, к тому, что было до 1989 года, и сегодня в стране и городе полным ходом восстанавливается советское, коммунистическое государство.  
Народный депутат СССР в 1989–92 годах, председатель Ленгорисполкома в 1990–91 годах, а затем (в 1994–2002 годах) депутат Законодательного собрания Александр Щелканов последние шесть с половиной лет живет на Валдае, бывая в Петербурге раз в году (как правило, весной). И тут случился внеплановый приезд осенью — которым грех было не воспользоваться для того, чтобы встретиться с Александром Александровичем. Ведь интересно, что думает о сегодняшнем дне один из тех, кто двадцать лет назад стал символом демократических перемен.



   Принимаю вину на себя
   — Александр Александрович, целый год вы были вторым человеком в городе. Невооруженным глазом видно, что поведение власти в отношениях с гражданами тогда и сейчас разительно отличается. Почему?
   
— Потому, что мы вернулись назад, к тому, что было до 1989 года, и сегодня в стране и городе полным ходом восстанавливается советское, коммунистическое государство.
   — То самое, которое двадцать лет назад всем осточертело и от которого хотели отказаться навсегда?
   
— К 1989 году общество находилось на пике нетерпимости к советскому коммунистическому методу существования. Мы, менеджеры девяностых годов, когда была благоприятнейшая обстановка и высочайший потенциал народной готовности к трансформации общества, оказались не способны к его реализации и даже помогали его разбазариванию. Я принимаю и на себя часть вины за это.
   — Почему вы говорите о трансформации, а не о модернизации, как это обычно делают?
   
— Модернизация — это совершенствование, а совершенствовать в том обществе было ничего. Его можно было только переделать.
   — Что именно вы не смогли?
   
— Вовлечь большинство общества в процесс трансформации. Более того, мы — начиная с Бориса Николаевича Ельцина — отдалились от людей, у которых горели глаза и которые хотели что-то делать. Им надо было сказать, что мы делаем, зачем мы делаем, кто конкретно отвечает за это. Надо было выходить на прямую связь с людьми, которым предстояло осуществлять эту трансформацию. Ельцин не захотел, заявив: восстанавливать советский агитпроп я не буду. И трещина между властью и обществом начала нарастать: власть делает то, что считает нужным, но объяснять это людям не считает нужным.
   — Тем, кто пришел тогда, поначалу верили, как никому прежде. А потом перестали. Почему?
   
— Тогда был просвет голубого неба и солнца сквозь тучи: общее мнение было — во власть пришли наши люди! Мы за них голосовали — и они пришли! Период ожидания и доверия был очень глубоким. Люди долго верили, что власть, которую они выбрали, что-то изменит в их жизни. Но за год-два жизнь не изменить. И доверие начало падать. Уже к 1995–1996 году было сформировано недовольство Ельциным и противостояние ему, а к 1999 году оно достигло пика. И это был чрезвычайно удобный момент для того, чтобы к власти пришли новые люди, которые говорят на полублатном языке, причем и с миром, и с Россией…

   Отложенная работа над ошибками
   — Двадцать лет назад было массовое воодушевление: все хотели перемен. Но когда в середине 90-х годов все покатилось в обратную сторону — большинство встретило это нарастающим равнодушием. И сегодня большинство не ходит на выборы — считая, что все равно обманут, и не пытается ничего изменить — считая, что от него ничего не зависит.
   
— Надо учитывать разделение общества по социальным слоям. Во-первых, у нас возникла серьезная прослойка обеспеченных людей. Во-вторых, у нас сильно развился национал-патриотизм: множество людей обожают власть за то, что она якобы «восстановила уважение к России».
   — В чем же это уважение заключается?
   
— Когда начинаешь с такими людьми обсуждать, что же восстановила власть — выясняется, что на самом деле это не уважение, а страх. Что Россию снова боятся и, как они говорят, «уважают»…
   Третий слой: чиновничество и те, кто стремится им стать. Сегодня всем откровенно демонстрируется, что ежели ты попал во власть — ты возносишься над обществом и становишься «элитой». И все большая часть молодежи думает: как бы мне попасть туда! В 90-е годы таких настроений не было: напротив, чиновничество считалось непрестижным. А сейчас сформирован целый слой людей, которые готовы за доступ во власть делать все что угодно.
   Наконец, четвертый слой: разочаровавшиеся. Те, кто верил новой власти в начале 90-х, а потом в ней разочаровался. Увидел воровство, коррупцию, «откаты», привилегии… И все эти четыре слоя весомее тех, кто озабочен провалом трансформации, начатой в прошлом десятилетии.
   — Огромное число людей и живут небогато и при любом обращении к чиновнику получают порцию унижений, убеждаясь, что власть ни в грош не ставит их мнение, — и все равно строем идут за нее голосовать. Что их заставляет это делать?
   
— После Великой Отечественной люди жили еще хуже, но молились на Иосифа Виссарионовича. Почему? А потому что он, отец родной, не знает, что эти чиновники, сволочи, с нами делают! Менталитет остался тем же: Владимир Владимирович, душка, не знает, что в стране творится, его обманывают, подставляют… А стоит ему лично вмешаться — как в Пикалево — и все налаживается.
   — Ельцин тоже на трапе самолета указы о выделении денег подписывал — не помогало.
   
— Почему же не помогало? В 1996 году очень даже помогло. Но он не мог делать это постоянно: экономическая ситуация была принципиально иной. И возможности для реализации обещаний принципиально иные, чем у Путина. Владимир Владимирович, пока нефть была дорогая, мог и пенсии повышать, и объявлять «национальные проекты». Вот власть и пользуется поддержкой — почему же не поддерживать, если все более-менее благополучно?
   — Долго ли продлится эта поддержка — нефть-то дешевеет…
   
— Человеку вообще свойственно ошибаться, а нам в России очень свойственно не признавать свои ошибки. И большинство не может себе признаться, что в 2000 году их просто одурачили, предложив такого президента. Тогда они — на фоне Ельцина — с радостью его приняли, а сейчас у них не хватает мужества сказать себе: король-то голый! Лучше умрем в том, что есть, но не признаем, что нас облапошили… И еще два важных обстоятельства, которые стабилизируют нынешнее состояние и уменьшают вероятность проявления недовольства и несогласия: создание образа внешнего врага и тотальное наступление Русской православной церкви на государство.

   ОМОН — это еще цветочки
   — Внешний враг — это, как всегда, США? Но у нас же теперь «кругом враги»: Грузия, Украина, Эстония, Польша…
   
— Большей частью все-таки США. И создание образа врага в лице Америки у многих как раз и создает впечатление, что мы, мол, «поднимаем голову», «встаем с колен» и так далее. Надо бы экономику поднимать — а мы голову поднимаем… Несколько лет назад, когда я глядел на Путина, у меня было полное впечатление, что враг уже нас окружил, что он уже хочет нас сломать, и поэтому надо сурово хмурить брови. И тут же идет установление дружеских отношений с тоталитарными странами — Северной Кореей, Китаем, Венесуэлой.
   — А церковь-то чем укрепляет нынешний режим?
   
— Превращаясь при поддержке государства (которое по Конституции является светским) в государственную церковь, РПЦ способствует безмолвию, покорности и соглашательству. Потому что, «не боясь греха, петушка хвалит кукуха» ( я настаиваю на этой редакции). Кукух постоянно говорит, какую большую роль играет церковь в установлении государства, его сплочении и укреплении, а петушка за это на всех возможных уровнях, через все СМИ рассказывает всему населению, как хороша сегодняшняя власть, как много она делает для человека, для России… И это не может проходить ни мимо ушей, ни мимо подкорки — и приводит к смирению не в богословском содержании, а в том, о котором мы говорим.
   — Уйдя из власти, вы следите за настроениями в Петербурге?
   
— Они все более и более умиротворенные. Кучка тех, кто понимает бесперспективность для России того, что происходит в системе управления государством, становится все меньше, они превращаются в группу общественных изгоев. Я в свое время имел ярлык городского сумасшедшего — со своим стремлением защищать права граждан. А в последние два-три года всех правозащитников стали называть чуть ли не врагами народа, живущими на деньги Запада. Акции протеста не встречают массовой поддержки граждан: количество активных людей уменьшается.
   — Чего же удивляться, если на акциях протеста (это невозможно было представить в то время, когда вы были во главе Ленгорисполкома, да и в последующие годы) граждан встречает ОМОН и полицейские дубинки?
   
— А также запреты на проведение акций протеста в местах, которые удобны и доступны для людей. ОМОН — это еще цветочки, недавно кто-то из заместителей министра внутренних дел заявил, что они восстанавливают СОБР! Это после того, как по стране прокатилась волна недовольств задержками зарплат и увольнениями и у власти возникла обоснованная боязнь активизации граждан.
   — Вы можете сравнить образ действий питерской власти в ваше время и сейчас?
   — Главное, что я вижу, это барство и недоступность. Нет обратной связи. Губернатор не встречается с гражданами, не принимает их — она принимает только руководителей крупного бизнеса и так далее. А для людей, за счет налогов которых содержится власть, доступа к ней нет. Но если нет доступа граждан к власти — нет и механизма народовластия, который закреплен Конституцией. А есть имитация этого народовластия: делается все, чтобы убедить Европу и мировое сообщество, что мы изменились, что у нас все есть, как полагается, вот у нас в Питере имеется даже «образец правозащитника» — уполномоченный по правам человека г-н Михайлов, хорошо памятный мне по его депутатской деятельности…
   
— Что делать тем, кого все это не устраивает? Уезжать из страны? Уходить во внутреннюю эмиграцию? Махнуть на все рукой?
   
— Меня этот вопрос мучает все последние годы. Думаю, что каждому из нас надо четко сформулировать: что нас сегодня не устраивает? И не просто сформулировать догматы, а на конкретных примерах показать нарушения прав граждан. А затем предъявить обществу альтернативу действиям власти — так, чтобы люди начали думать. Так, как они начали думать двадцать лет назад, когда поняли, что «так дальше жить нельзя».

Беседовал Борис ВИШНЕВСКИЙ
Фото ИНТЕРПРЕСС

Герой не нашего времени

Вчера Александру Щелканову исполнилось 70 лет

Таких людей не бывает.
Мы давно уже усвоили, что чиновники — это люди, которые пользуются гигантскими льготами, ездят на служебных автомобилях, используют должностное положение для своего обогащения, держатся за кресло до последнего, а когда им приходится уйти — планируют на прибыльные «запасные аэродромы» и живут так, как обычным гражданам и не снилось.
Так что, будем считать, что вы читаете сказку.

Александр Щелканов на Валдае
Александр Щелканов на Валдае

   Сказку об Александре Щелканове, который в эти представления категорически не укладывается.
   Впервые о Щелканове в Ленинграде узнали в мае 1989 года, когда грузчик магазина № 20 Ленинградской торговой фирмы «Березка» (уйдя в отставку, капитан первого ранга и военный пенсионер Щелканов работал на заводе прессовщиком по пластмассам и слесарем-инструментальщиком, а затем грузчиком) выиграл выборы народных депутатов СССР у начальника Балтийского морского пароходства Виктора Харченко.
   Первая попытка выборов в Кировском территориальном округе № 51 закончилась неудачей — никто из двух баллотировавшихся кандидатов не смог набрать более 50% голосов, и были назначены повторные выборы. На них Щелканов решил предложить свою кандидатуру — и при поддержке комитета «Выборы-89» победил. На съезде народных депутатов он вошел в Межрегиональную депутатскую группу и быстро приобрел популярность у ленинградцев. А затем наступила весна 1990 года, когда первый демократический Ленсовет, выбрав (как выяснилось, себе на горе) председателем Анатолия Собчака, стал искать будущего председателя Ленгорисполкома — «премьер-министра» городского правительства.
   Ленсовет пошел нетрадиционным путем — объявил открытый конкурс на эту должность, после чего специальная группа под руководством Михаила Горного обсудила все кандидатуры и вынесла их на голосование сессии Ленсовета. И 18 июня 1990 года Щелканов был избран председателем исполкома, получив 220 голосов.
С  Собчаком бывший капитан первого ранга не сработался
С Собчаком бывший капитан первого ранга не сработался

   На сессии, конечно же, был задан вопрос, не будет ли тесно двум медведям в одной берлоге (то есть председателю совета и председателю исполкома). В ответ и Собчак, и Щелканов дружно заявили, что места им хватит, да и вообще каждый из них готов потесниться в пользу другого. Практика, впрочем, быстро показала, что если Щелканов (обладающий патологическим отсутствием того, что именуется жаждой власти) готов потесниться, то Собчак на это категорически не настроен.
   Занять свою должность Щелканов согласился лишь при условии, что Ленсовет будет ему доверять и не станет ежеминутно влезать в его работу. На этом посту он делал все, что мог — и при этом ездил на работу на метро (другого такого руководителя города питерская история не знает). Однако вскоре выяснилось, что Анатолий Собчак не желает мириться с ролью спикера городского парламента и хочет руководить не депутатами, а всей городской жизнью, считая себя начальником над исполкомом вообще и над Щелкановым в частности. И капитан первого ранга Щелканов обнаружил, что его вызывают на ковер по три раза на дню и объявляют виновным в игнорировании мудрых указаний профессора Собчака, исключительно по причине неисполнения которых в городе на Неве еще не наступил отдельно взятый рай. При этом Собчак, с одной стороны, принимал решения через голову председателя Ленгорисполкома, а с другой — сваливал на него (а также на депутатов, с большинством которых также успел поссориться) ответственность за тяжелое положение в городе.
   Несколько раз Щелканов пытался подать в отставку (в ноябре 1990 года только на специальном закрытом заседании президиума Ленсовета Щелканова уговорили остаться), а когда в апреле 1991 года в городе ввели пост выборного мэра, отказался баллотироваться на эту должность. После того как исполком был реорганизован в мэрию, Щелканов заявил, что работать с Собчаком ни в какой форме не желает. Сессия Ленсовета проводила его небывалым образом — депутаты аплодировали ему стоя.
   Уйдя в отставку, Щелканов сосредоточился на работе в Верховном Совете СССР, возглавив Комитет по делам Вооруженных сил. В августе 1991 года он вошел в штаб по организации борьбы с последствиями государственного переворота в Ленинграде, где сыграл немалую роль. А когда не стало ни Советского Союза, ни съезда народных депутатов, Щелканов отошел от политики, создав некоммерческую организацию «Миссия по альтернативным предложениям».
   Через два года вернулся — выиграв в апреле 1994 года выборы в Городское (потом — Законодательное) собрание по 17-му округу у экс-председателя Ленсовета, депутата Совета Федерации и лидера блока «Демократическое единство Петербурга» Александра Беляева. И восемь лет был единственным депутатом ЗакСа, который не входил ни в одну комиссию и ни в одну фракцию. Он, конечно, работал и над законами — но большей частью трудился в своем округе, где был безумно популярен.
   На следующих выборах — в 1998 году — против него решил выставиться экс-начальник ГУВД генерал Анатолий Пониделко, но проиграл. А на третьи выборы Щелканов уже не пошел, хотя вряд ли кто мог бы составить ему конкуренцию: он оказался первым и последним питерским парламентарием, который добровольно отказался от попытки переизбрания. Объяснял он это очень просто: всегда был против третьего срока и для губернатора, и для президента, и поэтому не может оставаться в ладах с совестью, сам оставаясь на третий срок. Преемником он видел свою помощницу Галину Виноградову, но выиграть выборы ей не удалось (тем более что помочь Щелканов мог только своим авторитетом, но никак не деньгами или административным ресурсом), и депутатом от этого округа стал Вадим Лопатников — нынешний глава КСП.
   За восемь лет в Собрании Щелканов убедительно показал, что на него бесполезно давить (а тем более запугивать), с ним бесполезно «договариваться» и его бесполезно уговаривать использовать депутатский статус для решения коммерческих вопросов «хороших людей». Он все называл своими именами, все говорил в лицо и не стеснялся в выражениях.
   Когда в 1996 году в ЗакСе протаскивали закон о переносе выборов губернатора в угоду Собчаку, оппозиция срывала кворум и ведущий заседание Сергей Миронов вместо регистрации решил перечислить под стенограмму тех, кого он якобы «видит в зале», Щелканов направил ему письмо со словами «Мерзостно, знаете ли! Без уважения — А. Щелканов». Когда в 1999 году депутаты от Блока Болдырева, едва избравшись, начали разбегаться — Щелканов заявил, что «это люди, для которых нет принципов, для которых основным является принцип удовлетворения собственных интересов и которые в любой момент сдадут любые идеологии, на которых они попали в Собрание». Да и в целом о ЗакСе он говорил как об органе, который «так и не научился или не захотел (скорее второе) занять позицию народного защитника, оппонирующего губернатору и отстаивающего перед ним исконные интересы горожан».
   В общем, когда в городском парламенте третьего созыва не оказалось такой белой вороны, многие — и в Мариинском дворце, и в Смольном — вздохнули с облегчением. Успокаивать себя тем, что политика — дело грязное, что надо быть гибкими, считаться с реальностью и что ради интересов дела можно немного поступиться принципами, стало значительно проще: перед глазами уже не было опровергающего примера.
   …Пошел уже седьмой год, как Александр Щелканов живет в деревенском домике на Валдае. В Питер приезжает раз в год — за пенсией. Пишет множество писем в инстанции, подписываясь «Действительный государственный советник Санкт-Петербурга 1-го класса» (наивысший чин государственной службы города): борется против застройки дачными коттеджами Валдайского национального парка, против строительства объектов вокруг Петербурга в буквальном смысле на костях — на местах боев Великой Отечественной (об этом не раз рассказывала «Новая»). Внимательно следит за событиями в стране и в городе, крайне критически относится и к Валентине Матвиенко, и к Владимиру Путину. А когда в декабре 2007 года преемником Путина был объявлен Дмитрий Медведев, Щелканов язвительно заявил: «Кто такой Медведев, что этот принц уже предлагает нынешнему президенту место премьера при себе и это показывают по всем телеканалам? Нам так дают понять, что выборы — это фарс и что нас ведут на них, как баранов на бойню?»
   Воистину — герой не нашего времени.
   Впрочем, мы же договорились, что это — сказка.
   Хотя все в ней — полная правда. 
Борис ВИШНЕВСКИЙ
фото ИНТЕРПРЕСС и из архива «Новой»
 

  

 


Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 9 comments