b_insider (b_insider) wrote,
b_insider
b_insider

Потешный полк сынка Троцкого и Бог

А у большевичков-то губа не дура была на барский манер пожить:

Сын Троцкого, мальчишка лет двенадцати, завел «потешных», как Петр. Разумеется, с одобрения отца. Все к услугам: верховые лошади, оружие, средства… ‑ имперского масштаба. 
     
"ВРЕШЬ, ЕСТЬ БОГ…"

Никогда я не заводил записных книжек: не было терпенья – воли записывать.

Думалось, ‑ удержит память, чему надо удержаться. Теперь жалею: много пропало слов и мелочей. В этом рассказе какие-то «слова» уплыли, ‑ лиц, пожалуй, «исторических».

Рассказывал мне Вересаев, автор «Записок врача», в Москве, летом 22 года. Рассказывал со слов шурина, Смидовича, видного большевика, Смидович только что был у Троцкого, в «Ильинском», былой резиденции вел. кн. Сергея Александровича. По Вересаеву, шурин возмущался происшедшим: «чорт знает… престиж роняют, дурачье!»

Не помню точных слов Вересаева, а он делал «примечания». Говорил не только о сыне Троцкого «выкинувшем штуку», но и о детях шурина: «ахают, какие вызревают «фрукты»… сами родители не сладят». Подробности о «фруктах» ускользнули из памяти: что-то совершенно дикое, в отношении к людям, к жизни… ‑ «очень далекое от «идеалов» папаши».

Вот, что случилось в посещение Смидовичем «Ильинского».

Сын Троцкого, мальчишка лет двенадцати, завел «потешных», как Петр. Разумеется, с одобрения отца. Все к услугам: верховые лошади, оружие, средства… ‑ имперского масштаба. Без сверстников, хоть и подвластных, скучно. Мальчишки и девчонки с. Ильинского ходить к «барчуку» боялись, не как их отцы и матери, бывало приходившие играть к детям

вел. кн. Павла Александровича. Сдерживали и родители: «нечего вязаться с ними». Родителям, говорят, внушали: «к вам, дурачье, идут, идут навстречу… теперь Ра-венство!» Стали приманивать сластями. На сласти потянуло: набралось человек двадцать, мальчишек и девчонок. Троцкий-младший командовал: говорил, следуя примеру, «зажигательные речи», «объезжал фронт», ему отдавали честь. Троцкий-старший любовался. ружейные приемы, маршировка, построенья, стрельба, атаки… ‑ как полагается. Было и обучение «словесности».

На одном из уроков командир объявил, что – «никакого Бога нет». Это уже слыхали. Из церкви с. Ильинского уже были изъяты «ценности», но церковь еще не закрыли, народ молился, и ребят водили. Кой-кто отбился, по словам батюшки: после рассказа Вересаева я был в с. Ильинском.

А произошло вот что.

Командир объявил, что завтра он на опыте покажет, что – «Бога нет».

‑ «Завтра все приходите, увидите!»

Ребятишки ли испугались, или матери им заказали, но только на «опыт» пришло лишь человек пять.

‑ «А где же все?..»

‑ «Мамки не пустили… и боятся».

‑ «Дурачье!..»

Повел на «княжью пристань», на пруд. Велел садиться в «княжью лодку». Посажались. Велел грести на середину. Пруд большой, глубокий. Выплыли на середину, ждут, с опаской. Командир – бесстрашный Поднял с сиденья крышку и вынул… икону Богородицы, ‑ «великокняжескую», возможно:

великая княгиня иконы почитала, много их было у нее в моленной: возможно, что во дворце некоторые иконы сохранились к водворенью Троцкого.

Увидав Икону, ребятишки притихли. Командир смеялся:

‑ «Что, струсили?!.. А я вам докажу: утоплю икону, ‑ и ничего не будет! На деле убедитесь, есть ли Бог!..»

На глазах всех, притихших, сам обвязал икону сахарной бичевкой, на-туго, а к концам привязал кирпич: обвязал крест-на-крест, попробовал, крепко ли бичевка держится.

‑ «А теперь глядите… Раз, два, три… пали!»

И – бух!.. – швырнул Икону в воду.

По словам батюшки – «ахнули ребята!» Сидели, вероятно, ‑ «ни жив, ни мертв». Может быть – наверное даже, ‑ ждали: «как же Бог-то..?!..»

Расходились по воде круги…

‑ «Что видали?!..» ‑ крикнул командир, окидывая все победно, ‑ «Вот вам, дурачье, нагляднейший урок, что никакого…»

Но не докончил: вы-плыла Икона! Это удостоверил сам Смидович своему зятю, Вересаеву. Правда, удостоверил, без смущенья:

‑ Разумеется, кирпич сорвался или оборвался».

Пусть так. А, на глазах ребят, Икона вы-плыла.

Тут самый должно быть, бойкий крикнул командиру:

‑ «Врешь, с…!...» ‑ с прибавкой, буквы «с»: ‑ «Есть Бог!..»

И – командира… в-ухо. Возревновал. Тот до-смерти перепугался, смотрел на воду.

Икона, обвязанная, как была – «сияла в солнце».

Так говорили ребятишки, ‑ передавал священник. Командир, все смотрел… Но все-же осмелел, велел:

‑ «Греби к иконе!..»

Но гребец вел к берегу… только не к «княжьей пристани», а к дальнему, откуда ко дворам поближе. Как не взывал командир – «к нам, чорт!.. к нам!..» ‑ лодка плыла своей дорогой. Ребятишки повыскакивали еще до берега, помчались – кто куда.

На другой день «во дворце» узнали. Было следствие. Смидович при сем присутствовал. Троцкий был взбешен, обругал сына дураком. Про «ухо», будто бы сказал: «так дураку и надо… достиг обратного!»

Пруд весь изъездили. Иконы не нашли. И не мудрено: ночью ее принял, вплавь, на середине пруда, матрос-порт-артурец, ‑ поведал батюшка, ‑ отец возревновавшего мальчишки. Где та Икона – неизвестно.

Время придет – объявится.

Май 1947.

Париж.

Шмелев И.С. Свет вечный. Париж, 1968

          
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments