April 25th, 2011

Картина дикая. Не то взломщик, не то обыск делает.

Какое-то время тому назад популярно было вспоминать субъектов вроде Демьяшки Придворова. Вот, мол, каких типов на социальном лифте подняла совецкая власть. На таких демьяшках,конечно, клейма негде было ставить, но ведь фокус-то был в том, что мимикрия совецкой власти, растянувшаяся до сего дня, стала возможна благодаря тем, у кого еще были свободные места на теле, куда клеймо ставить. Например, Корней наш Иванович Чуковский. Славно о нем вспоминала Тэффи: 

"... возвращалась я как-то к себе домой и говорит мне горничная, что какой-то господин давно уже дожидается меня и заявил, что пока не дождется - не уйдет. Я никого не приглашала и немного удивилась.

Вхожу в гостиную - никого нет.

Иду дальше. Вхожу в кабинет. И вижу нечто удивительное: сидит за моим письменным столом длинный, черный, носатый, всем известный и поныне у большевиков здравствующий критик и, выдвинув ящики, вывалив из них бумаги, что-то по-видимому, отбирает, потому что с правой стороны аккуратно сложил какие-то письма.

Картина дикая. Не то взломщик, не то обыск делает.

Я так за него сконфузилась, что первым движением было спрятаться за портьеру. Но не успела я двинуться, как он, на мгновение оторвавшись от чтения какого-то письма, быстро скользнул по мне глазами и деловито сказал:

- Подождите минуточку.

Выходило так, что я влезла не вовремя и мешаю человеку дело делать.
- Очень интересно! - продолжал он. - Вы мне это письмо непременно должны подарить. Очень интересно. Оно мне пригодится. Я никак не ожидал, что он может так писать. Ну на что оно вам? Все равно потеряете.

- А что это за письмо? - робко полюбопытствовала я.

- От Кони, - отвечал он, складывая бумагу и запихивая ее в свою записную книжку.

"Нужно ему сказать, что это безобразие, хулиганство... Залез в чужой стол..." - думала я, но никак не могла начать. Он действовал так спокойно и уверенно, что мне начинало казаться, что, может быть, это так и полагается. Уж очень все это было невероятно: и то, что в стол залез, и то, что ничуть не смущен. Словом, я, что называется, оторопела. А он, должно быть, действительно считал свой поступок вполне естественным.
- Слушайте, - сказал он, подымаясь. - Чай пить мне у вас некогда (точно я предлагала!), а пришел я к вам по просьбе Репина. Он просил непременно как можно скорее привезти вас к нему в Куоккалу. Хочет писать ваш портрет. Сегодня уж поздно, а завтра я заеду утром. Будьте готовы. Ну, до свиданья. Спасибо за письмо.


Согнулся жгутом, поцеловал мне руку, и вышел. Я долго сидела за столом, пожимала плечами, смеялась, негодовала, проверяла, какие именно письма побывали у него в руках, злилась, снова смеялась - словом, переживаний хватило на весь вечер".

К чему сия забавная история? Некоторые думают, что Россию спасут инновации. Может, оно и так. Главное не забывать, что губят Россию нравственная ущербность, глухота или неразборчивость.
 

Розовая интеллигенция

Синдеева с розовой трубочкой – это что-то.

Reuters Pictures

Цена заполучения Медведева на эфир оказалась не столь большой – всего лишь кинуть интернет-хомячков, уписывавшихся от виршей Быкова. 

В следующий раз, надо полагать, кидать будут еще более изощрено.