?

Log in

No account? Create an account
entries friends calendar profile Previous Previous Next Next
b_insider
  Reuters Pictures
1 comment or Leave a comment

"Ленин стал  совсем невменяем, и если  кто имеет на него влияние, так это только  "товарищ Феликс", Дзержинский, еще  больший фанатик и,  в сущности, хитрая бестия,  запугивающий Ленина контр-революцией  и тем, что  она  сметет нас  всех  и  его  в  первую очередь.  А  Ленин, в  этом  я окончательно  убедился,  самый  настоящий  трус,  дрожащий за свою  шкуру. И Дзержинский  играет на этой струнке", свидетельствует такой  авторитет,  как народный комиссар Л. Б. Красин.

На  заседаниях у  Ленина  была  еще  привычка  переписываться короткими записками. В этот раз очередная записка пошла к Дзержинскому: "Сколько у нас в  тюрьмах злостных контр-революционеров?" В  ответ от Дзержинского к Ленину вернулась  записка:  "Около  1500". Ленин  прочел, что-то  хмыкнул, поставил возле цифры крест и передал ее обратно Дзержинскому.

     Далее произошло странное.  Дзержинский встал и, как  обычно, ни на кого не глядя, вышел из заседания. Ни на  записку, ни  на уход Дзержинского никто не обратил никакого внимания.  Заседание продолжалось. И  только  на  другой день  вся эта переписка  вместе  с ее финалом  стала достоянием  разговоров, шопотов,   пожиманий   плечами  коммунистических  сановников.   Оказывается, Дзержинский  всех  этих  "около 1500 злостных  контр-революционеров" в ту же ночь расстрелял, ибо "крест" Ленина им был понят, как указание.

     Разумеется, никаких шепотов, разговоров и качаний головами этот "крест"вождя и не вызвал бы, если б он действительно означал  указание на расправу.

     Но, как мне говорила Фотиева:

     - Произошло  недоразумение.  Владимир  Ильич вовсе не хотел  расстрела. Дзержинский его не понял. Владимир Ильич обычно ставит на записке крест, как знак того, что он прочел и принял, так сказать, к сведению".

5 comments or Leave a comment

Дело происходило на квартире Каменева в Кремле:

И кто-то поддразнил Стенича, вот ты, говорят, смелый, а ведь не прочтешь здесь свои стихи о Совнаркоме... Стенич вскинулся и говорит: "Конечно, прочту!" — "Ой ли?" — И Стенич взял и прочел свою невероятную "контру", где была такая строфа:

Дождусь ли я счастливейшего года,
Когда падет жидовский сей Содом.
Увижу ль я в Бутырках наркомпрода
И на фонариках российский Совнарком?

Воцарилась зловещая тишина и страшная неловкость. Кстати, Стенич еврей, настоящая его фамилия Сметанич. Тишину прервал Радек, резко сказав, что стихи, во-первых, пошлые, во-вторых, черносотенные, и он советует автору о них забыть навсегда. За ним то же самое сказал и Каменев. Стенич сидел молча, и все "перешли к очередным делам" — то есть к еде, питью и "разговорам, для которых приехали".

Может, кто кинет ссылочку(ки) на творчество убиенного большевиками большого оригинала Стенича.

2 comments or Leave a comment