b_insider (b_insider) wrote,
b_insider
b_insider

Душегубы

Читаешь воспоминания о ЧеКа, вспоминаешь истории  "евсюковых" - невольно начинаешь думать о переселении душ...
"В опи­сываемый период времени профессиональным палачом М. Ч. К. был алчный, тупой и жестокий красноармеец Пан­кратов, заменивший умершего от сыпного тифа и нервно­го расстройства палача Емельянова.

Этот человек, расстрелявший собственными руками не­сколько сот жертв, был простым, тихим крестьянином Рязанской губ. и жил безбедно у своего отца. В 1913 году был призван на военную службу, а через несколько ме­сяцев в связи с объявлением войны попал на фронт и там выслужился до чина фельдфебеля. Положение ротного {29} «шкуры» резко изменило характер Панкратова и здесь впервые загорелись в его глазах зловещие огоньки.

В 1917 году он был отпущен по демобилизации домой, но вскоре вновь был взят большевиками на военную служ­бу и в качестве бывшего фельдфебеля назначен сразу на должность начальника особого батальона при М. Ч. К. Здесь Панкратов близко сошелся с палачом Емельяновым и заменил последнего, когда тот умер.

Двадцати семи лет отроду, среднего роста, плечистый и белесый, Панкратов обращал на себя внимание наголо выбритой головой и блестящими серыми глазами на крас­ном от беспрерывного пьянства лице.

 От него всегда несло водкой.

Жил он на Сретенке, снимал одну комнату и делил свой досуг с 25-летней Ефросиньей Ивановной, проститут­кой с Тверского бульвара". 

     

Каждый день по утрам он приходил в М. Ч. К. и в тю­ремном отделении просиживал без всякого дела часов до 3-х. Здесь же обыкновенно обедал.

Всех долго сидевших заключенных он знал лично и помнил во всех подробностях их «дела». С некоторыми бывал даже любезен, угощал папиросами и давал понять, что может по своему положению многое сделать для об­легчения их участи. С другим, наоборот, брал тон сурово­го начальника и беспричинно ругал специфической мно­гоэтажной бранью. Больше всего не выносил, когда его расспрашивали о расстрелах.

Так проводил он первую половину дня. Но и в эти часы Панкратову перепадала иногда работа. Он был незаменим, когда требовалось «навести порядок» среди арестованных, и в экстренных случаях комендант Родионов вызывал его для кулачной расправы...

Всех приговоренных «тройкой» М. Ч. К. и разными трибуналами к смерти он лично принимал под расписку, т. к. любил порядок. Иногда на него находило нечто вроде человеколюбия и тогда он деловито, с чувством собствен­ного могущества, заявлял:

— Этого я принять не могу: у него дело маленькое и, может быть, выйдет ему помилование.

Такого счастливца уводили обратно в тюрьму.

За своими жертвами по большей части Панкратов ездил сам. Обращался с ними грубо, был глух, как стена, к их мольбам и жалобам, и беспрерывно ругался.

{30}     Часам к 6 вечера свозил их всех в М. Ч. К. и, севши куда-нибудь в угол, курил и молча ждал «темна». А через час, возбужденный, с лихорадочно горящими глазами он спускался в подвал и принимался за свое палаческое дело...

В те вечера, когда не было «работы», Панкратов ухо­дил восвояси, всегда оставляя точные указания, где его можно «на всякий случай» найти. А «случаи» такие, дей­ствительно, время от времени бывали.

Однажды Панкратов пошел со своим земляком и бу­дущим преемником Жуковым к сапожнику мерить новые сапоги. Не успел он одеть на одну ногу сапог, как в ма­стерскую вошел курьер и сообщил, что Панкратова вызы­вают в М. Ч. К. Попросив Жукова обождать, Панкратов ушел, но через какие-нибудь 40-50 минут он снова вер­нулся и деловито продолжал прерванную примерку сапог. В промежуток он расстрелял человека.

В другой раз Панкратова вызвали в М. Ч. К. прямо из театра Корша, куда он пошел с Ефросиньей Ивановной и Жуковым. Пришлось взять извозчика и ехать на Лубянку, а его спутники, не торопясь, пошли домой. Через час — полтора вернулся домой и Панкратов, успев расстрелять трех бандитов. Он был сильно пьян и за чаем угрюмо молчал...

Так переплетались у Панкратова служебные обязан­ности с личными будничными делами и развлечениями.

Жил Панкратов богато и сытно. Много пил, много ел, много играл в карты и временами много проигрывал. День­ги у него никогда не переводились, так как доходы были большие и постоянные. Не говоря уже о высоком жалованьи, ему отходило почти все имущество расстрелянного. Что похуже — он продавал, что получше — одевал на себя. Отходили в его собственность и все ценные вещи, которые случайно оказывались на убитых. А больше всего он интересовался золотыми зубами — у другого полный рот их. И Панкратов аккуратно выламывал из еще не окоченевшего рта...

За трудную и хлопотливую работу Ч. К. баловала Панкратова и усиленно подкармливала его. Помимо обще-чекистского пайка, он получал еще  ежедневный усиленный паек, с вином, мясом и белым хлебом, а за  каждого расстрелянного причитались ему еще дополнительные материальные блага.

{31}     Панкратов был хозяйственный человек и после каждо­го «рабочего» дня он аккуратно составлял «требователь­ную ведомость» для представления ее в контору.

Так жил Панкратов в довольстве и сытости и на судь­бу свою не жаловался. Но понемногу стала подкрады­ваться к нему усталость, а по ночам начали душить кош­мары... А тут как раз массовые расстрелы случились... Почувствовал, что сдает и что ум за разум заходит...

 Испугался. Решил бросить службу, — спасибо под рукой оказался Жуков — надежный и достойный заместитель. Вместе с должностью и квартирой перешла к Жукову и Евфросинья Ивановна...   А Панкратов через несколько дней ушел. Говорят, что устроился заведывающим какого то Совхоза...

   из воспоминаний А.Чумакова "Корабль смерти"     


Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 8 comments